Алексей Анненко

 

Рериховские университеты Павла Беликова

Публикуется по: Сайт «Абаканский Рериховский Топос» (Алексей Анненко)

 

П. Ф. Беликов в своём кабинете в Козе-Ууэмыйза. Июль 1975 г. Фото автора

 

Вспоминая о своих встречах и сотрудничестве с выдающимся русским художником, мыслителем и гуманистом Николаем Константиновичем Рерихом, его ближайшая последовательница Зинаида Григорьевна Фосдик, бессменный до конца жизни вице-президент Музея Н. К. Рериха в Нью-Йорке, употребила поразительное по своей точности определение: «Общение с Рерихом было равно посещению одновременно нескольких университетов...»

Точнее не скажешь. Даже те, кто «рериховские университеты» проходит «заочно», без счастья непосредственного общения, при соответствующем уровне прилежности, получают уникальную возможность проникновения в различные сферы человеческого гения.

Возьмём ли искусство Рериха-художника – мы непременно углубимся в познание художественной жизни в России в конце XIX – начале XX веков, влиянии различных школ Запада и Востока, всплывут имена Стасова, Микешина, Куинджи, Кормона, Дягилева, Врубеля, художников объединения «Мир Искусства» и многие-многие другие. А, кроме того, нельзя будет обойти вниманием развитие театрально-декорационного искусства, графики, мозаики, настенных росписей, прикладных ремёсел... Возьмём ли его историко-археологические изыскания, – мы погрузимся в истоки российской истории, обратимся к её переломным вехам, к ярчайшим представителям светской и духовной жизни... Возьмём ли его многочисленные путешествия – по России, Центральной Азии, Тибету, Монголии, – мы откроем для себя неведомые земли, зазвучат имена знаменитых путешественников, историков, археологов, собирателей древностей – Спицина, Голубева, Пржевальского, Козлова, Роборовского... Возьмём ли его литературную, культурно-просветительскую, благотворительную деятельность, – мы оказываемся на вершинах проявления человеческого духа. Толстой, Станиславский, Блок, Соловьёв, Андреев, Горький, Тагор, Кент, Эйнштейн, Северянин, Милликен, Грабарь, Щусев, Босе, Чаплин... Список имён, входящих в «круг Рериха», громаден. Вершины духа, которые предстоит одолеть вольнослушателям «рериховских университетов», подпирают небесные дали. Путь «каменист»... Но находятся люди, которые не только успешно преодолевают все препятствия, но и сами становятся наставниками этих «рериховских университетов», передавая свои знания поступившим «на первый курс»...

Таким был Павел Фёдорович Беликов. Он родился 29 июля 1911 года в Эстонии, в Нарве. Его «внешний» жизненный путь протекал вполне обычно. Был он и грузчиком, и ткачом, и работником торгового представительства «Международная книга». Последние годы до пенсии работал бухгалтером в небольшом посёлке под Таллинном – Козе-Ууэмыйза. Рядовой путь рядового советского человека... И эти же годы были наполнены творческой деятельностью, равной масштабу деятельности научно-исследовательского института. Предмет исследований – жизнь и творчество семьи Рерихов. Время – после работы, в выходные и праздничные дни, в отпуске. Средства – собственная зарплата. Не имея учёных степеней и званий, он занял одно из ведущих мест в мировом рериховедении.

...Молодость Павла Беликова пришлась на двадцатые-тридцатые годы. Довоенный Таллинн... Любознательного юношу влекут к себе литературные занятия, он пишет стихи, печатает заметки в местных газетах... Увлекается христианской теологией, позднее – восточной философией, но одна из книг по этой тематике надолго поубавила интерес к древней мудрости Востока. Однажды ему на глаза попались заметки о путешествии Николая Рериха по просторам Центральной Азии. Некоторые мировоззренческие утверждения вызвали несогласие, и он пишет, как он мне говорил, «разгромное письмо» в Индию, Рериху... Неожиданно для него самого получает ответ. И не с отповедью, как предполагал дерзкий юноша, вскрывая конверт, а с предложением сотрудничества, что поразило и навсегда полонило сердце. Как? Вместо того, чтобы упрекать, что он ещё молод, что он ещё многого не понимает, ему предлагают сотрудничать? Всемирно известный художник и мыслитель! Молодой человек был сражён...

Полученное письмо заставило П. Ф. пристальнее взглянуть на суть деятельности Николая Константиновича. Зная о том, что рядом, в Латвии, существует сильное Рериховское Общество, ведущее значительную издательскую работу, П. Ф. загорелся желанием создать такое же Общество в Эстонии. Он понял, что его поиски в христианском направлении, изучение восточной философии пришли к логическому завершению. Но это «завершение», на самом деле, будет только началом познания того средоточия мудрости, которое содержится в Агни Йоге... «Эти книги, – говорил он мне, – меня буквально духовно перевернули...»

И ещё его привлёк сам облик русского художника, сумевшего встать над суетой будней, в жизни и творчестве которого Культура и Красота проявились с неисчерпаемой полнотой. Он стал собирать материалы о деятельности семьи Рерихов, не предполагая ещё, что ему выпадет миссия на склоне лет, в другой стране поднять имя Рериха на соответствующую высоту, опубликовав книгу о нём в серии «Жизнь замечательных людей», стать общепризнанным авторитетом в мировом рериховедении.

Хотя цель такую он поставил перед собой уже в молодости. «Между прочим, – писал он 22 декабря 1978 года, – когда мне было лет тридцать, я думал, что могу многое сказать о Рерихе, стремился к этому. Обстоятельства сложились так, что я вышел на профессиональную «арену» с чувством, что теперь-то я могу сказать о Рерихе так, как надо, когда был на исходе пятый десяток лет. А теперь, когда на исходе шестой десяток, я гадаю, – смогу ли я до конца жизни вообще сказать о Рерихе то, что нужно и так, как нужно. Мой пример, конечно, не эталон, наоборот, он большое исключение, обусловленное какими-то скрытыми от меня самого кармическими следствиями...» (Архив автора. Все цитаты из писем П. Ф.Беликова, С. Н. Рериха, З. Г. Фосдик публикуются впервые; [на 1997 год – прим. ред.]).

Завязавшаяся переписка с Н. К., а затем и с его старшим сыном, востоковедом, Юрием Николаевичем, имела под собой и практическое основание. В конце тридцатых годов П. Ф. возглавлял советское представительство «Международной книги» в Таллинне. Он с готовностью согласился выполнять заказы семьи Рерихов, прежде всего, Юрия Николаевича, на интересующие их книги. В 1957 году, после переезда Ю. Н. в Советский Союз, П. Ф., находясь в Москве, позвонил ему: «Он сразу назвал меня по имени и отчеству, спросил, где я нахожусь и не могу ли сразу к нему приехать. Через полчаса я был возле дома на Ленинском проспекте, где он жил. Юрий Николаевич уже ждал меня и проводил в кабинет. В кабинете, заставленном книжными полками, царил полумрак, горела лишь настольная лампа на большом письменном столе. Показав на полки с книгами, Юрий Николаевич сказал: «Чувствуйте себя как среди старых знакомых. Среди книг много тех, которые Вы посылали мне» (П. Беликов. «Величайший победитель в битве...» – Огонёк, 1982, № 9, с.20).

С 1957 года он фактически становится доверенным лицом братьев – Юрия Николаевича и младшего – Святослава Николаевича, проживавшего в Индии...

...Я встретился с Павлом Фёдоровичем в июне 1975 года, когда учился на четвёртом курсе университета. Он приехал в Новосибирский Академгородок в связи с выставкой картин Н. К. из собрания Святослава Николаевича, показываемых тогда в Советском Союзе впервые. Выставку разместили в спортивном зале университета. Одна стена его была сплошь стеклянной. По утрам я любил посидеть на пригорке перед этим своеобразным окном в «Державу Рериха» и всматриваться в неописуемое торжество красок на картинах Великого Мастера в озаряемом лучами восходящего Солнца зале. Может быть, это самое сильное впечатление от общения с чудесным рериховским миром, которое я когда-либо испытывал. Негромко шумели кроны сосен и берёз, утреннюю тишину нарушало лишь пение птиц... Между мной и картинами, образующими своеобразную мозаику под названием «Искусство Николая Рериха», была лишь тонкая стеклянная перегородка и в голову невольно шли вбитые со школьных лет строчки: «Двое в комнате. Я и...» В моей интерпретации, конечно, звучало «... и Рерих»...

Находился я тогда на распутье. Довольно основательно, насколько это было возможно по тем временам, при дефиците литературы, я был знаком с творчеством Николая Константиновича. Пришла ко мне и отпечатанная на фотобумаге копия книги «Знаки Агни Йоги». Для дальнейшего продвижения вперёд, которое тогда связывалось мною с изучением всех книг Живой Этики, надо было выходить на контакт с теми, у кого они имелись. Но по имеющимся у меня сведениям такой контакт обуславливался целым рядом условий, в целом не соответствующих, на мой взгляд, и духу, и букве Живой Этики. Я раздумывал, как поступить. И в это время в Академгородок приехал один из авторов книги о Н. К. в серии «Жизнь замечательных людей», авторитетнейший рериховед, Павел Фёдорович Беликов.

Эта встреча и последующие, в том числе со Святославом Николаевичем, Людмилой Васильевной Шапошниковой, навсегда убедили меня, что истинно великие люди просты в общении, снисходительны и никогда не откажутся от помощи тем, кто в ней нуждается.

Был солнечный летний день. В зале выставки П. Ф. окружали любители рериховского искусства... Наконец, я улучил момент, когда у П. Ф. выдалась свободная минута, подошёл, представился и попросил найти время для беседы. П. Ф. незамедлительно откликнулся и назначил мне встречу на следующий день.

Никогда не забуду наш первый разговор в моей комнате в студенческом общежитии. 12 июня 1975 года... Как сейчас вижу фигуру Павла Фёдоровича на фоне солнечных лучей, проникающих через распахнутое настежь окно, склонившегося над книгами, альбомами, вырезками газетных и журнальных публикаций, которые я ему показывал... Слышу его голос:

– Вы спрашиваете, стоит ли Вам примыкать к какой-то группе? Вот что я Вам скажу, – лучше не надо, лучше остаться самостоятельным. Я сам шёл таким путём и считаю его наиболее правильным. Тем более, когда выставляются какие-то условия... Иерархия складывается сверху вниз, но никак не наоборот. Я вёл как-то два кружка. Мы собирались раз в неделю, создавалась торжественная обстановка, мы читали по очереди Агни Йогу и затем обсуждали. Причём правилом и законом был абсолютно свободный обмен мнениями.

Так же было в Рижском обществе. Мне рассказывала Зинаида Григорьевна [Фосдик, – А. А.], что у них в Америке тоже практиковались свободные дискуссии. Агни Йога дана всем, дана так широко, что претендовать на изречение истины в последней инстанции никто не может... Ведь главное – проблема совершенствования. Именно поэтому каждый человек должен индивидуально подходить к книгам Живой Этики, над ним не должно довлеть мнение доморощенного авторитета. Каждый находит своё. Лучше всего самостоятельно духовно перерабатывать то, что приходит ищущему. Можно, конечно, входить в контакт с кем-либо, порой не только можно, но и нужно, но только при условии собственной независимости. Я, например, долгое время работал самостоятельно, хотя рядом в Риге был сильный кружок Агни Йоги. И, Вы знаете, то, что мне нужно было, – приходило. А потом уже нас Николай Константинович свёл...

То, что нужно, – приходит. Было бы устремление. Встреча с Павлом Фёдоровичем только подтвердила для меня эту непреложную истину. При дальнейших встречах в Новосибирске, у него в Козе-Ууэмыйза, фактически тогдашнем Советским Центром рериховских исследований, в переписке я получал ответы на все вопросы, которые встают перед каждым на пути в «Державу Рериха». Если я уделил внимание своим личным обстоятельствам, то лишь для того, чтобы подчеркнуть готовность П. Ф. каждому «идущему», даже если это простой студент сибирского вуза, оказать всяческую помощь и внимание.

Меня поражала в нём способность настроиться на «волну» собеседника. Дважды он приезжал на «Рериховские чтения» в Новосибирск. В 1976 и 1979 годах. Это, с одной стороны, поднимало их уровень авторитетности, а с другой, давало возможность и сторонникам, и противникам рериховского движения (причём среди тех и других были самые разные оттенки принадлежности) обратиться к человеку, мнение которого нельзя было не учитывать. Особенно ярко помню один такой день «хождения по группам», когда с раннего утра и до позднего вечера Павла Фёдоровича «передавали» из рук в руки, чтобы получить ответы на то, как решить те или иные, у каждого свои, своеобразные, проблемы. И в каждом случае, при разговоре о вопросах, порой не стоящих и выеденного яйца, Павел Фёдорович с полным вниманием включался в их решение. Причём, зачастую тот мелочный повод, который послужил началом разговора, уходил куда-то в сторону, а беседа незаметно входила в русло проблем действительно существенных. И разные люди, с разным отношением к рериховскому наследию, с разным пониманием, по тогдашнему партийному выражению, «задач текущего момента», получали «информацию к размышлению», которая подводила их к осознанию тех самых действительно важных проблем.

К сожалению, появились сонмы «пророков», «кудесников», «посвящённых», среди которых чуть ли не каждый второй «имеет» канал общения с Высшими Мирами, подобно «новым русским» с сотовыми телефонами. «Духовность» становится модным понятием, хотя нелепость этого очевидна. По мнению Павла Фёдоровича, «если даже вне сферы духовности в человеке пробуждается доброта, ответственность, благожелательность и творчество, на первых шагах хотя бы в усовершенствовании мотоциклетных моторов, то и эти задатки могут продвинуть дальше, чем битие лба о каменные плиты в храме»... (письмо автору от 19 января 1977 года).

Мне запомнился тот день ещё и потому, что вечером П. Ф. раскрылся для меня одной из тех граней, которые, конечно же, были характерными для него, но были скрытыми для нас в связи с нашим односторонним отношением к нему только как исследователю рериховского наследия. Наталья Дмитриевна Спирина, нынешний почётный председатель Сибирского Рериховского Общества, попросила П. Ф. послушать песни её ученика, Андрея Юшкова, тогда начинающего самодеятельного композитора и певца. Вечером мы были у неё на квартире. Андрей пел, делился планами будущих концертов, спрашивал совета у П. Ф. В разговоре всплыло имя Игоря Северянина. Тогда, в середине 70-х годов он был известен, в основном, по знаменитой строчке: «Я гений, Игорь Северянин...» и специфическому «советскому» отношению к эмигрантским писателям и поэтам. А Игорь Северянин последние свои годы прожил в Эстонии. Услышав это имя, уставший после многотрудного дня, Павел Фёдорович как-то сразу встрепенулся, заулыбался, как бы припоминая какие-то ведомые только ему встречи давних лет, и произнёс: «О, это Поэт Божьею милостию!» Оказалось, он не раз в Таллинне слушал выступления поэта, был с ним знаком и с юношеских лет любит его творчество. Он рассказал нам об одном случае. Как-то он ехал в Москву в одном купе с известным артистом Михаилом Козаковым. В разговоре тот упомянул, что готовит для записи на телевидении чтение Пушкинского «Дон-Жуана». Ему Павел Фёдорович прочитал неопубликованное тогда стихотворение «Монолог Дон-Жуана», написанное Игорем Северяниным. Прочитал он, конечно, наизусть и нам, и мы записали под его диктовку:

 

 

Кстати, поскольку в стихотворении затронута тема отношения к женщине, надо сказать, что один из самых счастливых моментов в жизни П. Ф. была встреча с Галиной Васильевной, спутницей и вдохновительницей до конца его земных дней. Ещё в тридцатые годы им посылала «Привет сердца» Елена Ивановна Рерих. В письме к одному из сотрудников в Прибалтике она писала 29 июля (кстати, в день рождения П. Ф.!) 1939 года: «Получили и фотографии супруги П. Ф. Б. Очень понравилась она нам всем. Такой вдумчивый и ясный взор! Думаю, что оба они могут быть прекрасными работниками на ниве труда просвещения. Мысли, высказанные П.Ф. в его последнем письме к Н.К., пришлись мне очень по душе. Бодрость духа есть залог преуспеяния. Именно радость жизни не в роскоши и изобилии, но в проникновенном осознании глубокого смысла и назначения жизни как таковой. Именно тогда всякий труд становится источником радости и восхождения. Шлю им привет сердца...»

Встреча с творчеством Рериха стала для П. Ф. началом обучения в «рериховских университетах». Ведь Н. К. настолько многогранная, многозначительная фигура, что тот, кто по-настоящему увлечён изучением его жизни и деятельности, неминуемо выходит на познание самых различных сфер взаимодействия Человека и Мира. Недаром Святослав Николаевич в письме к П. Ф. писал, что «искусство Жизни было для Н. К. наивысшим искусством» (10 ноября 1969 года. Архив П. Ф. Беликова).

Эти слова в полной мере можно отнести и к жизненному пути Павла Фёдоровича Беликова. В этом году – 15 мая – исполнилось бы пятнадцать лет с того дня, как прекратилось его земное существование...

В одном из писем ко мне он упомянул передачу «Очевидное – невероятное», которую вёл Сергей Петрович Капица. Тогда я машинально отметил, что есть что-то общее у П. Ф. и известного учёного. Даже во внешнем облике. Но, главное, в другом – всю свою жизнь П. Ф. посвятил изучению «очевидного – невероятного» рериховского мира, который он всеми возможными силами и средствами открывал нам, приближал к нашей повседневности, чтобы она засияла новыми гранями и красками, «невероятными» для нас, «очевидными» для него...

 

Абакан, 1997 г.

 

Славный день!
ПАВЛУ ФЁДОРОВИЧУ БЕЛИКОВУ – 105 ЛЕТ!

Е. П. Гейман (Беликовой),

А. П. Беликовой,

Г. К. Беликовой

Дорогие Елена Павловна, Алла Павловна и Галя!

Сегодня и у вас, и у меня, и у всех, кому дорога память о замечательных людях планеты – «красный день календаря»: 105 лет со дня рождения Павла Фёдоровича БЕЛИКОВА! Сердечно поздравляю вас и передаю самые душевные пожелания!

 

К сожалению, имя его в нынешние времена не так известно, как он того заслуживает. Его духовная и человеческая вершина заслонена туманными нагромождениями, в которых находится изрядная часть нынешних околорериховцев.

Но вершина существует и всем, кто откроет её для себя, дарит подлинные духовные радости.

 

В этом году я специально не стал ничего публиковать в преддверии юбилейной даты. Хотелось посмотреть, а как помнят его другие? Увы! На момент, когда пишу письмо, посмотрел в поисковиках тему – 105 лет Павла Фёдоровича Беликова! – и кроме замечательной статьи Люды Андросовой накануне ничего нет. Мы с ней уже поздравили друг друга.

 

Со времени ухода П. Ф. не появилось человека, кого хотя бы приблизительно можно бы поставить рядом с Павлом Фёдоровичем по значению в освоении и применении рериховского наследия.

В моей жизни было огромное счастье – знакомство и общение с Павлом Фёдоровичем! У меня просто щемит сердце, когда я вспоминаю дни нашего знакомства и последующие встречи. Перечитываю нашу переписку и вновь переживаю те счастливые годы и события.

С самыми наилучшими пожеланиями, А. Анненко

29 июля 2016 года

 

Посылаю свои фотографии, сделанные в июле 1975 года, когда приезжал к нему в Козе-Ууэмыйза. Может и есть у вас, напомню тогда ещё раз.

 

 

 

 

 

 

Г. В. и П. Ф. Беликовы. Фото автора

 

 

 

---

№107 дата публикации: 01.09.2026

 

Оцените публикацию: feedback

 

Вернуться к началу страницы: settings_backup_restore