этико-философский журнал №105 / Весна 2026
Владимир Калуцкий,
член Союза писателей России
Не то, чтобы я у родителей считался любимым сыном. У них ещё два ребёнка было – мои старший и младший братья. Шестидесятые годы. Мы ходили в школу, донашивая костюмчики друг друга, по мере возраста. Старший брат Лёнька к восьмому классу знал наизусть чуть не всего Маяковского. Любил декламировать, размахивая руками. В исполнении подростка это смотрелось смешно:
«Уважаемые товарищи потомки!
Роясь в сегодняшнем окаменемшем г...не.
Наших дней изучая потёмки,
Вы, возможно, вспомните и обо мне».
Младший, Павлик, рос тихим так, что почти не замечался ни нами, ни родителями.
В общем – обычная деревенская семья. Но, несомненно, если бы поискать в ней урода, то им был я. Не умел ничего, ни к чему не стремился. Учился отлично, однако предпочтения отдельному предмету не давал. На уроки ходил безалаберно, мог два-три дня не появляться в школе. Лысый директор по кличке «На вершине его не растёт ничего» часто грозился: «Оставлю на второй год, несмотря на твои пятёрки». Математику не понимал и не любил, хотя ответы на задания знал точно. Это осталось со мной на всю жизнь: в процессах не участвую, но итог определяю безошибочно.
Что ещё?
Ах, да. Самогон.
Так вот. Читал я тогда всё подряд. Тургенева, сказки, плакаты в клубе, инструкцию по пользованию патефоном. И всему верил. Особенно мне нравилась история Павлика Морозова. Я тогда очень мечтал поймать собственного отца на чём-нибудь таком, разоблачение чего дало бы мне звание пионера-героя. Я в мечтах видел, как прихожу к участковому милиционеру Жигайло и пишу чистосердечное признание.
Я слышал, что в милиции принято писать чистосердечные признания. А кто не напишет, – того сажают в тюрьму. Этот Жигайло был грозой всех мальчишек. Драл за уши так, что хрящи трещали. Я его седьмой дорогой обходил.
Но, если надо для дела, – почему не рискнуть? Это стоит того, чтобы на школьной линейке тебя поставили в пример всей пионерской дружине.
Короче. У нашей родственницы намечалась свадьба. Надо было нагнать много самогона, и родственница попросила близких помочь. От отца тоже потребовалось приготовить литров пять на общий стол.
Вы вообще знаете, как советская власть боролась самогоноварением? О, вы не знаете этого? Власть с народом дралась до полусмерти. Сама издыхала, но и народу пополняться не позволяла. Самогонщиков ловили, сажали, изымали аппараты, выливали наземь брагу и бурду.
Что? Не знаете, что такое бурда?
Это неважно. А важно то, что отец мой наконец-то попался. И пока они с мамой налаживали процесс, я сочинил чистосердечное признание.
Когда ароматный ручеёк закапал на кухне в кастрюльку, я, прихватив пальтецо, что досталось от Лёньки, выскочил на улицу.
Жигайло жил от нас через дорогу, наискосок. Я подождал, чтоб на улице никого не было, и дёрнул калитку участкового. Она подалась сразу, и я оказался во дворе. И ту же огромный белый пёс появился невесть откуда. Он не гавкал и не кусался. Просто положил мне лапы на плечи. Я закричал от страха, но собака даже не дёрнулась. Зато на крик вышел Жигайло. Он был в рубашке и галифе. От крупного тела шёл пар. Милиционер коротко осадил пса, и тот забился под крыльцо.
– Тебе чего? – спросил, как гавкнул, милиционер. Я достал из-за пазухи листок:
– Вот... чистосердечное признание... как Павлик Морозов...
Участковый бегло глянул в лист и буквально расвирипел:
– Ах, ты, гадёныш...
Он пребольно схватил меня за ухо и так вытолкал за калитку.
Я не сразу пришёл в себя. Вернулся домой с огромным лиловым ухом. Кастрюлька там была уже почти полна. Отец коротко спросил:
– Не шлялся бы ты. Накличешь беду на мою голову.
Я шмыгнул в свой закоулок и со злорадством стал ждать милицию. Ждать перестал, когда родители закончили своё чёрное дело и разобрали улики. Змеевик отец вынес в сарай, деревянное корытце обратил в подставку для обуви.
Милиция в это день так и не появилась. Не появилась она и завтра. И вообще никогда. Я понял, что участковый Жигайло не любил Павлика Морозова и не дал хода моему чистосердечному признанию. Он ещё лет десять служил, мы ещё встречались, но участковый ни разу даже не намекнул на давнишнее событие. Да оно и понятно. Пионером-героем я так и не стал. А обычные пионеры никому не интересны.
№105 дата публикации: 01.03.2026
Оцените публикацию: feedback
Вернуться к началу страницы: settings_backup_restore
Редакция этико-философского журнала «Грани эпохи» рада видеть Вас среди наших читателей и...
Материалы с пометкой рубрики и именем автора присылайте по адресу:
ethics@narod.ru или editors@yandex.ru
copyright © грани эпохи 2000 - 2025