Грани Эпохи

этико-философский журнал №83 / Осень 2020

Читателям Содержание Архив Выход

Ольга Ерёмина

 

Записки экскурсовода

Часть 4

Часть 1, часть 2, часть 3.

 

Девяносто пять процентов

За поездку я, как правило, только в автобусе, с микрофоном в руке, отрабатываю материала на две университетские пары. Плюс ещё экскурсии по городам. Раньше компания нанимала местных гидов, но они берут за это деньги по количеству человек. Это нормально, но всё дорожает, а компания пытается не поднимать цены на общую стоимость тура – за счёт чего? За счёт того, что по отдалённым городам часто ведут сами московские экскурсоводы. Им платят значительно меньше, чем платили бы местным.

Из всего услышанного туристами – я знаю точно: 95 процентов информации забудется. Есть ещё не услышанная, когда я рассказываю, а кто-то задремал или был занят своими мыслями, или кондиционер сильно шумел. То есть в лучшем случае – процента два-три задержится в сознании. И потом мне говорят: помню, что было интересно, а что именно – не помню.

Если ещё точнее – останется лишь то, что оставляет впечатление – то есть впечатывается в память. И это не слова, а исключительно чувственные ощущения.

Однажды по дороге из Годенова я попросила водителя остановиться возле озера Рюмники (на современной карте – Рюмниково). Ноябрь, мороз уже ударил – минус десять несколько дней держалось, но снега ещё не было. Озеро замёрзло, лёд прозрачнейший, камешки видны.

Я-то знаю, что там хоть 50 метров иди – вода даже до колена не дойдёт. Мелко. Зашла сама на лёд, говорю туристам: идите сюда! Они боятся: разве можно? Я говорю: вон рыбаки сидят! Далеко от берега! И не проваливаются. Если и провалитесь, не глубже, чем по щиколотку.

Зашли двое на лёд. Ногами едва передвигают. Мы, говорят, первый раз на озёрный лёд ступили. Городские люди.

– Ой, камешки на дне!

Фотоаппараты похватали. Тут как раз Солнце под косым углом ударило – лёд пронизало. Народ не выдержал – все на лёд поскользили, на животы легли, камешки на дне фотографируют. Никто не провалился.

Вот это запомнят.

 

 

Новая русская женщина

В Смоленске нас поселили с гостиницу, расположенную в промзоне. Гостиница – переделанное здание заводской конторы. Проходная, кабинеты – старая планировка просматривается. Сделано по дешёвке, нет звукоизоляции, батареи в некоторых номерах вообще не работают. Ну, кое-как разместились.

Спускаюсь ужинать. Слышу странный звук. Вижу – одна туристка бежит к администратору.

Оказалось, она так устала, что первым делом упала на постель, достала телефон и стала читать сообщения.

– Чувствую, – говорит, – что-то на животе шевелится. Поднимаю руки с телефоном – а на животе у меня мышь сидит!

И что сделала русская женщина? Завизжала? Нет. Она сначала сфотографировала эту мышь, потом завизжала.

Фото предъявила администратору. Получила ключи от другого номера. И сразу озадачила администратора:

– А вы уверены, что мышь не перебежит в тот, другой, номер?

Вот это подход!

 

 

Одеялло убежалло

Киржач. Гостиница – единственная в городе, советской постройки семидесятых годов. Есть, правда, ещё одна, но маленькая, туда даже группа туристов с микроавтобуса не уместится.

Итак, гостиница. В центре, на клоне холма, под монастырём. Четыре этажа. Правда, оказывается, первый и второй давно заняты под офисы. У меня одна туристка с больными ногами, с палочкой. Лифта нет. Она еле поднимается наверх, на четвёртый этаж, и уже к ужину спуститься у неё сил нет.

Ложусь спасть. Укрываюсь одеялом – до плеч не достаёт. Натягиваю на плечи – ноги торчат. Тонкое, короткое. Не расслабишься. Всю ночь промаялась, мёрзла. Ещё под дверью щель сантиметра в три, из коридора ветер дует. И каждый шаг людей на этаже слышен.

Утром спрашиваю у администратора:

– Что, во всех номерах такие одеяла?

– Да, во всех. Только в люксе нормальные.

– И никто не жалуется?

– Все жалуются. Мы хозяину передаём. Но он нас не слушает.

– Где он вообще добыл такие одеяла? Такие ведь сейчас вообще не продают.

– Детский дом тут недалеко закрывали, вот он и забрал оттуда. А хорошие покупать не хочет. Экономит. А мы настаивать боимся – уволят, где тут, в Киржаче, работу найдёшь?

В довершение ко всему буфет в этой гостинице оказался ниже плинтуса.

Сам же город обладает самобытным очарованием. Но об этом в следующей заметке.

 

 

Мост

Я прошла по нему дважды – утром и вечером, оба раза – туда и обратно. Как хоббит. 2200 метров.

Река Киржач подмывает высокий берег, на котором белеет монастырь, и образует широкую пойму. Плотин – регуляторов стока – поблизости нет, и Киржач весной разливается, затапливает всю низину между коренными берегами. Асфальтовая дорога и автодорожный мост проходят далеко, и с заречной стороны ходить в центр – это 4 км, а дорога без тротуара! А детям в школу? А старым в поликлинику? Автобус городской ходит раз в час.

И вот один предприниматель на свои средства построил в городе мост – через саму реку и всю пойму. Пешеходный. Из сосновых брёвен. Душистый, прочный. Длина моста – 555 метров. Кабель кинул, фонари повесил. Идут дети в школу!

Я впервые пришла туда вечером, когда общая экскурсия закончилась. Цвела сныть. Над рекой слоились туманы. Тонкий месяц зацепился за купола церкви, осенённой именем Сергия Радонежского и простоявшей уже пять веков. Серп месяца яснел на темнеющем небе. Кричали коростели.

И утром привела группу – когда роса ещё сияла, а Солнце краснело, обещая ветреный день. Пахло водой и свежим лугом.

А чуть выше по течению – то место, куда уезжал на отдых первый отряд космонавтов, где Гагарин с Титовым ловили рыбу и варили среди сосен уху. Память о них на крутом берегу сохраняется.

 

 

Чеснок

К экскурсиям я готовлюсь тщательно.

Вообще у нас в документах написано, что гид предоставляет путевую информацию. Это значит: мы едем по такой-то дороге, справа то-то, слева то-то. Но это скучно: ехать по одной и той же дороге каждый раз и то же самое рассказывать. И туристы попадаются такие, которые множество раз уже проезжали тут с другими гидами. Потому я готовлю, как правило, тематические экскурсии (если есть ключевая тема).

Едем в Абрамцево – рассказываю предысторию жизни Саввы Мамонтова, то, чего не говорят экскурсоводы в музее-заповеднике и без чего, на мой взгляд, не вполне понятно, в чём, собственно, состоит уникальность явления.

Едем в Годеново – рассказываю историю монастырской жизни на Руси. Всех в шоковое состояние вгоняю, когда задаю простые вопросы. К примеру: все знают, что родители Сергия Радонежского ушли в монастырь. Хотьковский. Вопрос: почему мужчина и женщина ушли в один и тот же монастырь? Для всех открытие, что на Руси были смешанные монастыри. Не все, конечно. Но вот пример, сохранившийся в истории.

Едем на Куликово поле – рассказываю предысторию Куликовской битвы. Что там было во время битвы, полк правой руки и полк левой руки – это в музее всё покажут, а вот про Ольгерда и его детей, про битву у Синих вод и битву на реке Воже, про вероломство (в принципе, нормальное для средневековья поведение) Ягайло обычно никто не знает.

Под Венёвом люблю повествовать про Засечную черту, про способы защиты от набегов и особенно про чеснок. Вообще, время великого княжения Василия III Ивановича – великое время, эпоха мирного строительства, когда все силы государства были брошены на сооружение грандиозного проекта – Засечной черты. Именно она обеспечила устойчивый рост населения и безопасность.

Едем в Ясную Поляну – говорю про Льва Толстого, про то, что в музее не скажут. Не потому, что тайна, а просто от недостатка времени и жёсткой регламентации. Однажды до того дошло, что я отвлеклась от темы Толстого и стала рассказывать про Знаменскую церковь в Подольске, мимо которого проезжали в этот момент. Так одна туристка мне замечание на весь автобус взялась делать: дескать, почему это Вы отступили от темы? Пришлось напомнить, что написано на сайте: гид предоставляет путевую информацию.

 

 

Узлы

Больше всего, готовясь к поездкам, люблю находить в истории узлы – так называю людей, которые становятся сосредоточием человеческих связей, людей-локомотивов, которые (часто незаметно для потомков) двигают историю вперёд.

Про Ивана Фёдоровича Мамонтова мы знаем сейчас в основном благодаря его сыну, меценату Савве Ивановичу Мамонтову. А вот двух других его сподвижников, представших иные грани явления, мы, как правило, совсем не знаем. А это великие имена для девятнадцатого столетия, это те самые люди-узлы, которые сосредотачивали в себе пульсацию нервной системы эпохи. Фёдор Васильевич Чижов и Василий Александрович Кокорев. Оба из Костромской губернии.

Чижов был выходцем из бедных дворян. Окончил Петербургский университет, математик, физик, механик. Куда бы его ни кидала судьба – там он становился её владыкой. В Италии он жил в одном доме с Гоголем и Ивановым, который писал тогда «Явление Христа народу». Среди русских художников Чижов стал идейным центром, душой и сердцем. Он же явился душеприказчиком Гоголя и после его смерти издавал его сочинения.

Василий Александрович Кокорев – гениальный по степени предприимчивости человек. Из солигаличских старообрядцев. Он придумал, как модернизировать и сделать выгодной и для правительства, и для купцов систему винных откупов. Он поддерживал деньгами Гоголя. Он был поборником идеи технического прогресса и быстрого внедрения нового на производстве. Сормовский завод построил. Бакинские нефтепромыслы. Молодого Менделеева к работе над перегонкой нефти привлёк.

О Кокореве не говорили при Советской власти: капиталист! О нём предпочитают умалчивать сейчас, потому что жизнь свою он закончил выпуском книги «Экономические провалы», где проанализировал самые крупные ошибки русского правительства в экономике за 50 лет, приведшие к губительным последствиям. Современное нам правительство повторяет как под копирку те ошибки, пагубность которых обнажил Кокорев.

Писано в 1888 году:

«Множество дворян, купцов и крестьян говорили в 60-х годах: "кредитуйтесь дома у себя, не ходите за деньгами в чужие земли". А мы действиями и словами что ответили? "Вы глупы, не понимаете мудрой финансовой системы, и ваше дело не рассуждать, а выплачивать все те займы, которые на счет ваш будут сделаны за границей". Что же из всего этого вышло? Вышло то, что наше экономическое сражение давно уже проиграно, и мы находимся в полном экономическом плену, так что и многотрудное сведение бюджета на 1888 г. без дефицита, стоившее министру финансов необыкновенных усилий, ни к чему не повело и наш плен, т.е. наша несостоятельность, не только не уменьшился, но ещё более увеличился и принял самое угнетательное положение. Европе, конечно, нет расчёта выпускать нас из экономического плена, её интересы требуют, чтобы держать нас в тисках».

И когда они сошлись: фонтанирующий идеями Кокорев, основательный Мамонтов и пламенный Чижов…

 

 

«Вот качусь я в санках…»

Все новогодние праздники (2019) я водила и возила туристов. Самая дальняя точка – Смоленск и Флёново (Талашкино). Самые сильные впечатления – толпы туристов в Смоленске и гигантские очереди в Третьяковку.

С тех пор как у нас в районе – лет десять назад – срыли великолепную горку, на которой росли все дети района, катались на лыжах и санках, и на её месте построили тридцатиэтажку, детям стало совершенно негде играть зимой.

В Смоленске я люто завидовала детям: в каждом дворе своя горка, в каждом парке катаются – с польских валов, с валов возле башен, съезжают в крепостные рвы, да и просто весь город на горах – все катаются, и дети, и взрослые. Куда ни взгляни – везде родители тянут счастливых детей на санках и ватрушках.

 

 

Последний день майских праздников

Последняя экскурсия на майские праздники была в Годеново.

В Переяславле есть Никольский монастырь. В нём благоуханный Корсунский крест. Годеново сейчас – подворье этого Никольского монастыря, и на этом подворье сделанный из липы Животворящий крест.

А монастырь Животворящего креста – в Антушкове, на краю Сахотского болота. Туда мы тоже едем, там крест когда-то явился, а в советское время его перевезли в Годеново. Короче: два монастыря, два креста и одно подворье.

Так вот: половина народу покупала экскурсию заранее и знала про то, куда мы едем. Вторая половина – человек двадцать – покупали в последний день и даже последнюю ночь – что подешевле и чтобы хоть куда-то поехать, чтобы не сидеть все праздники в Москве. Некоторые вообще не знали, куда они собрались ехать. Это те, кого друзья позвали.

Так мироздание тренировало моё терпение. Мне пришлось стопицот раз объяснять, что крест Животворящий явился на Сахотском болоте, сейчас он находится в Годенове, которое подворье Никольского монастыря, который в Переяславле, а в нём благоуханный Корсунский крест.

А вы разобрались?

 

Продолжение следует

 

 


№83 дата публикации: 01.09.2020

 

Оцените публикацию: feedback

 

Вернуться к началу страницы: settings_backup_restore

 

 

 

Редакция

Редакция этико-философского журнала «Грани эпохи» рада видеть Вас среди наших читателей и...

Приложения

Каталог картин Рерихов
Академия
Платон - Мыслитель

 

Материалы с пометкой рубрики и именем автора присылайте по адресу:
ethics@narod.ru или editors@yandex.ru

 

Subscribe.Ru

Этико-философский журнал
"Грани эпохи"

Подписаться письмом

 

Agni-Yoga Top Sites

copyright © грани эпохи 2000 - 2020